Анализ рассказа суд

Анализ рассказа суд

Чехов А. П. Суд // Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Сочинения: В 18 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука, 1974—1982.

Т. 1. [Рассказы. Повести. Юморески], 1880—1882. — М.: Наука, 1974. — С. 95—99.

Изба Кузьмы Егорова, лавочника. Душно, жарко. Проклятые комары и мухи толпятся около глаз и ушей, надоедают. Облака табачного дыму, но пахнет не табаком, а соленой рыбой. В воздухе, на лицах, в пении комаров тоска.

Большой стол; на нем блюдечко с ореховой скорлупой, ножницы, баночка с зеленой мазью, картузы, пустые штофы. За столом восседают: сам Кузьма Егоров, староста, фельдшер Иванов, дьячок Феофан Манафуилов, бас Михайло, кум Парфентий Иваныч и, приехавший из города в гости к тетке Анисье, жандарм Фортунатов. В почтительном отдалении от стола стоит сын Кузьмы Егорова, Серапион, служащий в городе в парикмахерской и теперь приехавший к отцу на праздники. Он чувствует себя очень неловко и дрожащей рукой теребит свои усики. Избу Кузьмы Егорова временно нанимают для медицинского «пункта», и теперь в передней ожидают расслабленные. Сейчас только привезли откуда-то бабу с поломанным ребром. Она лежит, стонет и ждет, когда, наконец, фельдшер обратит на нее свое благосклонное внимание. Под окнами толпится народ, пришедший посмотреть, как Кузьма Егоров своего сына пороть будет.

— Вы всё говорите, что я вру, — говорит Серапион, — а потому я с вами говорить долго не намерен. Словами, папаша, в девятнадцатом столетии ничего не возьмешь, потому что теория, как вам самим небезызвестно, без практики существовать не может.

— Молчи! — говорит строго Кузьма Егоров. — Материй ты не разводи, а говори нам толком: куда деньги мои девал?

— Деньги? Гм. Вы настолько умный человек, что сами должны понимать, что я ваших денег не трогал. Бумажки свои вы не для меня копите. Грешить нечего.

— Вы, Серапион Косьмич, будьте откровенны, — говорит дьячок. — Ведь мы вас для чего это спрашиваем? Мы вас убедить желаем, на путь наставить благой. Папашенька ваш ничего вам, окроме пользы вашей. И нас вот попросил. Вы откровенно. Кто не грешен? Вы взяли у вашего папаши двадцать пять рублей, что у них в комоде лежали, или не вы?

Серапион сплевывает в сторону и молчит.

— Говори же! — кричит Кузьма Егоров и стучит кулаком о стол. — Говори: ты или не ты?

— Как вам угодно-с. Пускай.

— Пущай, — поправляет жандарм.

— Пущай это я взял. Пущай! Только напрасно вы, папаша, на меня кричите. Стучать тоже не для чего. Как ни стучите, а стола сквозь землю не провалите. Денег ваших я никогда у вас не брал, а ежели брал когда-нибудь, то по надобности. Я живой человек, одушевленное имя существительное, и мне деньги нужны. Не камень.

— Поди да заработай, коли деньги нужны, а меня обирать нечего. Ты у меня не один, у меня вас семь человек!

— Это я и без вашего наставления понимаю, только по слабости здоровья, как вам самим это известно, заработать, следовательно, не могу. А что вы меня сейчас куском хлеба попрекнули, так за это самое вы перед господом богом отвечать станете.

— Здоровьем слаб. Дело у тебя небольшое, знай себе стриги да стриги, а ты и от этого дела бегаешь.

— Какое у меня дело? Разве это дело? Это не дело, а одно только поползновение. И образование мое не такое, чтоб я этим делом мог существовать.

— Неправильно вы рассуждаете, Серапион Косьмич, — говорит дьячок. — Ваше дело почтенное, умственное, потому вы служите в губернском городе, стрижете и бреете людей умственных, благородных. Даже генералы, и те не чуждаются вашего ремесла.

— Про генералов, ежели угодно, я и сам могу вам объяснить.

Фельдшер Иванов слегка выпивши.

— По нашему медицинскому рассуждению, — говорит он, — ты скипидар и больше ничего.

— Мы вашу медицину понимаем. Кто, позвольте вас спросить, в прошлом годе пьяного плотника, вместо мертвого тела, чуть не вскрыл? Не проснись он, так вы бы ему живот распороли. А кто касторку вместе с конопляным маслом мешает?

— В медицине без этого нельзя.

— А кто Маланью на тот свет отправил? Вы дали ей слабительного, потом крепительного, а потом опять слабительного, она и не выдержала. Вам не людей лечить, а, извините, собак.

— Маланье царство небесное, — говорит Кузьма Егоров. — Ей царство небесное. Не она деньги взяла, не про нее и разговор. А вот ты скажи. Алене отнес?

— Гм. Алене. Постыдились бы хоть при духовенстве и при господине жандарме.

— А вот ты говори: ты взял деньги или не ты?

Староста вылезает из-за стола, зажигает о колено спичку и почтительно подносит ее к трубке жандарма.

— Ффф. — сердится жандарм. — Серы полный нос напустил!

Закурив трубку, жандарм встает из-за стола, подходит к Серапиону и, глядя на него со злобой и в упор, кричит пронзительным голосом:

— Ты кто таков? Ты что же это? Почему так? А? Что же это значит? Почему не отвечаешь? Неповиновение? Чужие деньги брать? Молчать! Отвечай! Говори! Отвечай!

— Ежели. Вы потише-с! Ежели. Не боюсь! Много вы об себе понимаете! А вы — дурак, и больше ничего! Ежели папаше хочется меня на растерзание отдать, то я готов. Терзайте! Бейте!

— Молчать! Не ра-а-азговаривать! Знаю твои мысли! Ты вор? Кто таков? Молчать! Перед кем стоишь? Не рассуждать!

— Наказать-с необходимо, — говорит дьячок и вздыхает. — Ежели они не желают облегчить вину свою сознанием, то необходимо, Кузьма Егорыч, посечь. Так я полагаю: необходимо!

— Влепить! — говорит бас Михайло таким низким голосом, что все пугаются.

— В последний раз: ты или нет? — спрашивает Кузьма Егоров.

— Как вам угодно-с. Пущай. Терзайте! Я готов.

— Выпороть! — решает Кузьма Егоров и, побагровев, вылезает из-за стола.

Публика нависает на окна. Расслабленные толпятся у дверей и поднимают головы. Даже баба с переломленным ребром, и та поднимает голову.

— Ложись! — говорит Кузьма Егоров. Серапион сбрасывает с себя пиджачок, крестится и со смирением ложится на скамью.

— Терзайте, — говорит он.

Кузьма Егоров снимает ремень, некоторое время глядит на публику, как бы выжидая, не поможет ли кто, потом начинает.

— Раз! Два! Три! — считает Михайло низким басом. — Восемь! Девять!

Дьячок стоит в уголку и, опустив глазки, перелистывает книжку.

— Двадцать! Двадцать один!

— Довольно! — говорит Кузьма Егоров.

— Еще-с. — шепчет жандарм Фортунатов. — Еще! Еще! Так его!

— Я полагаю: необходимо еще немного! — говорит дьячок, отрываясь от книжки.

— И хоть бы пискнул! — удивляется публика.

Больные расступаются, и в комнату, треща накрахмаленными юбками, входит жена Кузьмы Егорова.

— Кузьма! — обращается она к мужу. — Что это у тебя за деньги я нашла в кармане? Это не те, что ты давеча искал?

— Оне самые и есть. Вставай, Серапион! Нашлись деньги! Я положил их вчерась в карман и забыл.

— Еще-с! — бормочет Фортунатов. — Влепить! Так его!

— Нашлись деньги! Вставай!

Серапион поднимается, надевает пиджачок и садится за стол. Продолжительное молчание. Дьячок конфузится и сморкается в платочек.

— Ты извини, — бормочет Кузьма Егоров, обращаясь к сыну. — Ты не того. Чёрт же его знал, что они найдутся! Извини.

— Ничего-с. Нам не впервой-с. Не беспокойтесь. Я на всякие мучения всегда готов.

Серапион выпивает, поднимает вверх свой синий носик и богатырем выходит из избы. А жандарм Фортунатов долго потом ходит по двору, красный, выпуча глаза, и говорит:

— Еще! Еще! Так его!

Впервые — «Зритель», 1881, № 14 (ценз. разр. 23 октября), стр. 2—3. Заглавие: Сельские картинки. а) Суд. Подпись: Антоша Чехонте.

Текст рассказа был переработан Чеховым для издания А. Ф. Маркса и предназначался для второго тома (письмо к Ю. О. Грюнбергу, 21 мая 1899 г.). В ГБЛ хранятся гранки, набранные для этого издания, без правки. Каждая страница перечеркнута крест-накрест. На первой странице рукою Чехова написано: «Рассказ „Суд“ — исключить».

Печатается по тексту гранок ГБЛ.

Первоначальное заглавие показывает, что Чехов задумывал в 1881 г. серию «сельских картинок». Замысел этот осуществлен не был.

Готовя рассказ для собрания сочинений, Чехов заметно сократил его, устранил ряд побочных сюжетных мотивов и второстепенных персонажей (дьякона, лавочника Минаса Разбабая, приказчика, унтер-офицера, регента, урядника), изменил характеристику действующих лиц и провел значительную стилистическую правку текста.

Реплики исключенных персонажей были переданы другим, преимущественно — жандарму, фигура которого стала главенствующей.

Козьма Егоров превращен в лавочника (было — фельдшер), сын его Серапион — в парикмахера (было — Митрофан, писарь).

Язык персонажей освобожден от просторечных и искаженных форм: «Я рассуждений длинных не обожаю. », «Я от вас, кроме серебристых да медюги, ничего не видал», «Отвечай обчеству!», «Надо в морда бить!»

Подчеркивая в образе «подсудимого» безропотное «страдание за правду», Чехов опустил его протестующий монолог: «Терзайте! Вот моя грудь! » и реплику: «А ваше дело, Глеб Глебыч. цыц!»

Финальные строки в тексте 1881 г. («Серапион богатырем выходит из избы») исчерпывали сюжет. Новая концовка обратила его резким сатирическим акцентом:

«А жандарм Фортунатов долго потом ходит но двору, красный, выпуча глаза и говорит:

chehov.niv.ru

Мадам Жизнь

Познавательно-развлекательный проект

Навигация по записям

Отзыв о сказке Н.Сладкова «Суд над Декабрем»

Главные герои сказки Сладкова «Суд над Декабрем» — звери и птицы. Они собрались однажды вместе, чтобы судить месяц Декабрь. Этот месяц многим не нравился, и у многих было желание от него избавиться.

Слово на собрании взял Ворон и сказал, что Декабрь сделал световой день очень коротким. Поэтому теперь трудно добыть достаточное количество пищи до наступления темноты. После этого Ворон спросил, кто за то, чтобы осудить Декабрь?

Все звери выразили согласие, лишь Филин возразил. Он сообщил, что ему длинные ночи очень кстати, поскольку охотится Филин именно по ночам.

Тогда Ворон привел еще один аргумент за осуждение Декабря. Он сказал, что в Декабре в лесу очень скучно. И снова все звери согласились с ним. Только Налим возразил и пробулькал, что в Декабре ему скучать некогда, в этом месяце у него самый хороший аппетит.

Ворон стал критиковать состояние снега в Декабре. Он сказал, что снег в этом месяце рыхлый и очень глубокий. Удержаться на поверхности такого снежного покрова очень трудно, и докопаться до почвы тоже требует больших усилий. И снова звери и птицы согласились, что Декабрь с такими плохими снегами достоин осуждения.

На этот раз в защиту Декабря высказались Тетерев и Глухарь. Им рыхлый снег был по душе. В таком снегу легко прятаться от хищников и тепло спать.

Ворон пришел к выводу, что тогда непонятно, как поступить с Декабрем. На это звери и птицы закричали, что ничего и не надо делать, потому что Декабрь не будет длиться вечно и однажды закончится. На этом суд и завершился.

Таково краткое содержание сказки.

Главная мысль сказки «Суд над Декабрем» заключается в том, что законы живой природы никому не подвластны. Звери и птицы собрались изгонять Декабрь, не подумав о том, что сделать этого они не смогут. Их суд был совершенно бесполезным. Кроме того, выяснилось, что некоторым обитателям леса Декабрь нравится.

Сказка Сладкова учит проявлять здравомыслие и благоразумие при обсуждении разного рода вопросов.

Какие пословицы подходят к сказке «Суд над Декабрем»?

Декабрь – шапка зимы.
Декабрь глаз снегом тешит, да ухо морозом рвет.
В декабре зима стелет холсты, а мороз наводит мосты.
У природы нет плохой погоды.

madamelavie.ru

Урок-суд по рассказу А.П. Чехова «Попрыгунья»

Разделы: Литература

Цель: обобщение и систематизация знаний, полученных на уроках русского языка и литературы и при изучении темы «Творчество А.П.Чехова».

Задачи

  • Образовательные:
    • отработать умение анализа текста художественного произведения методом «погружения»;
    • раскрыть идею и художественные особенности изучаемого произведения, вызвать желание обсудить прочитанное;
    • Воспитательные:
      • прививать интерес к предмету;
      • воспитывать любовь к прекрасному, уважение к творческому наследию соотечественников;
      • воспитывать чувство ответственности, коллективизма, коммуникабельности через работу в группе.
      • Развивающие:
        • развивать творческое мышление при выполнении нестандартных заданий.
        • Оборудование:

          • портрет А.П.Чехова;
          • иллюстрации к рассказам;
          • афоризмы и цитаты из произведений А.П.Чехова;
          • настольные надписи: «Судья», «Прокурор», «Адвокат», «Присяжные заседатели».
          • I. Начало суда

            Судья – учитель открывает суд-урок.
            Оглашение цели урока и ознакомление с изменениями, произошедшими в русской литературе 1890-х гг.

            Учитель: В русской литературе 1890-х гг. на смену большим, грандиозным романам Толстого и Достоевского пришли короткие, «незаметные» рассказы. «Картину жизни» проще было отразить именно в «малой» форме рассказа, но психологическая достоверность нуждалась в проработке художественные детали, поэтому «замыкающим» в цепи русских классиков «золотого века» стал именно рассказчик, Антон Павлович Чехов. «Чехов – мастер литературного афоризма, художник – скупец. В своей нерасточительности и простоте он вместе с тем не отличается особенной густотою и насыщенностью слов. Он незаметен. Между тем даже интонация его фраз полна содержательности и как-то по-особому настраивает», – писал В.В. Воровский о творчестве Чехова.
            Сам Чехов редко давал высокие оценки своим произведениям. Известно, что в большинстве случаев он отзывался о них либо шутливо, либо пренебрежительно. «Маленький, чувствительный роман для семейного чтения» – этот иронический отзыв относится к «Попрыгунье», и в этом насмешливом Ю слышится снисходительно – пренебрежительное отношение писателя к подобным маленьким произведения для чтения «за семейным столом». И пусть сюжет – незначительный, пусть – все буднично и просто, но разве не будоражат кровь эти «маленькие семейные тайны», не волнуют умы эти истории душ человеческих, пусть даже самых мелких? Может, в этом и заключена одна из главных тайн творчества А.Чехова, когда, казалось бы, незначительное событие подводит к значительной идее, заставляя задуматься о несовершенстве мира – внешнего и внутреннего?
            Итак, через анализ произведений А.П.Чехова мы сегодня попытаемся найти ответы на непростые вопросы:
            – Как человек, если он хочет остаться Человеком, может противостоять всему мелкому, незначительному, ложному?
            – Где искать счастье?
            – Как научиться жить настоящей, полнокровной жизнью, а не «бескрылой и куцей»?
            – Как не стать легкомысленной «попрыгуньей» или безвольной «душечкой»?

            – Итак, мы начинаем судебный процесс над Ольгой Ивановной Дымовой, названной А.П.Чеховым «попрыгуньей».

            Судья: Суд идёт! Прошу всех встать! (Заходит суд присяжных)
            Нам сегодня предстоит вынести вердикт не только героине одноименного рассказа Чехова, но и целой веренице подобных женских образов в литературе.
            Приняв к сведению заявление, объявляю судебное заседательство открытым.
            Слушается дело о незаурядном человеке и его жене-«попрыгунье», ее порхающем взгляде на жизнь и делении людей на обыкновенных и необыкновенных.
            Предоставляю слово обвинительной стороне – Прокурору

            Прокурор: Осип Дымов – благородный, умный, добрый человек, неутомимый труженик – врач.
            Именно желание и умение много работать поднимает Дымова на огромную высоту над «попрыгуньей» женой и ее ближайшим окружением.
            Но главное – его молодая, капризная жена стала причиной скоропостижной смерти подающего большие надежды ученого.

            Адвокат: Протестую. Ольга Дымова не является причиной смерти своего мужа. Он погиб в результате своей неосторожности.

            Прокурор: Но именно Ольге Ивановне не хватало денег на наряды и развлечения, в результате чего ее муж вынужден был работать врачом и подрабатывать прозектором.

            Судья: Протест отклонён. Вызывайте обвиняемую!

            (Входит Ольга Ивановна Дымова).

            Назовите своё полное имя, возраст, род занятий.

            – Ольга Ивановна Дымова, 22 года

            Судья: Расскажите, как вы познакомились со своим будущим мужем, Осипом Степановичем Дымовым.

            О.И.Дымова: Ах, судьба бывает так причудлива! Мой отец служил вместе с Дымовым в одной больнице. Когда бедняжка отец заболел, я не спала ночи и сидела возле него… Дымов тоже по целым дням и ночам дежурил около его постели, а потом – бац! – врезался в меня по самые уши и сделал предложение… как снег на голову…

            Судья: По какому принципу строилась ваша беззаботная жизнь? Расскажите, как обычно проходил ваш день.

            О.И.Дымова. Ежедневно, встав часов в 11, я играла на рояле или, если было солнце, писала масляными красками этюды. Потом ехала к портнихе, затем к какой-нибудь знакомой актрисе. Очень важно, господин судья, вовремя узнать все театральные новости и достать билетик к первому представлению новой пьесы! Далее я обычно заезжала в мастерскую художника или на картинную выставку, затем – к кому-нибудь из знаменитостей, чтобы просто поболтать, или отдать визит, или пригласить к себе. Часов в 5 обедала с мужем, а вечером – в театр, или на концерт, или на вечеринку. Около полуночи я возвращалась домой.

            Прокурор: По какому принципу вы выбирали свое окружение?

            О.И.Дымова. О, это должны быть люди прославленные, пусть даже немножко: актеры, музыканты, художники, чтецы, литераторы… Для меня всякое новое знакомство – праздник! Я просто боготворю знаменитых людей и горжусь ими! Скажу вам по секрету, я их даже вижу во сне! Правда, приходится все время искать новых и новых великих людей, а это бывает так утомительно…

            Прокурор: Было ли у вас тогда намерение стать действительно профессиональной художницей, или певицей, или актрисой?

            О.И.Дымова. Наверное, нет. Но многие говорили мне, что я подаю блестящие надежды. Певец из оперы утверждал, что я могу стать замечательной певицей; виолончелист мне откровенно признавался, что я замечательный аккомпаниатор, литератор хвалил мои пьески…

            Прокурор: Вы не ответили на мой вопрос. Объясните подробнее цель своих занятий музыкой, живописью и т.д.

            О.И.Дымова. Я искала себя. Я пою, играю на рояле, пишу красками, леплю, участвую в любительских спектаклях… и все это не как-нибудь, а с талантом! Но больше всего мне, конечно, нравится знакомиться и коротко сходиться со знаменитыми людьми. А мои таланты мне в этом помогают.

            Прокурор: Итогом этих «уроков» живописи стала преступная связь подсудимой, замужней дамы, с подающим надежды художником Рябовским. Это отрицательно повлияло на талант художника и нарушило душевное равновесие Осипа Дымова, мужа подсудимой, а также бросило тень на их семейную жизнь. В результате чего и произошла непоправимая трагедия, приведшая к гибели О.Дымова.
            Обвинение также располагает свидетельствами сослуживцев О.Дымова, обвиняющими подсудимую в преступной расточительности, бесхозяйственности и невнимательности к мужу!

            Адвокат: Трагедии могло не быть, если бы Осип Дымов был внимателен при исполнении служебных обязанностей. Дымов заразился дифтеритом, высасывая у больного через трубочку дифтеритные палочки. По мнению Коростелева, одного из сослуживцев Дымова, «тех, кто на рожон лезет, по-настоящему под суд отдавать надо».
            Ольгу Ивановну нельзя обвинять в том, что она сама является незаурядной личностью, а потому и притягивает к себе людей творческих, ярких.

            Судья: Протестую! К Ольге Дымовой есть еще вопросы у обвинения?

            Прокурор: Нет!

            Адвокат: Нет!

            Судья: Вы свободны! (О.И.Дымова уходит).

            Прокурор: Ваша честь! У меня есть свидетель.

            Судья: Просите.

            Рябовский. Художник Рябовский. Жанрист, анималист и пейзажист.

            Судья: Вы знакомы с О.И.Дымовой?

            Рябовский. Да, знаком. Я поправлял Ольге этюды и говорил, что из нее, быть может, выйдет толк.

            Вопросы прокурора. Почему же вы, считающий себя божьим избранником, гением, настоящим великим человеком, так и не создали ни одного шедевра? Можно ли считать причиной этого «преследование» вас со стороны Дымовой?

            Рябовский. Да. Она считала, что все свои лучшие картины я создавал под ее влиянием; думала, что если оставит меня, то я погибну. Приезжала ко мне в мастерскую, умоляла, чтобы я любил ее, не бросал, пожалел ее, бедную и несчастную… Плакала, требовала, чтобы я клялся ей в любви, грозила, что непременно отравится, если я не приду. Все это парализовало мое воображение и творческую фантазию, и я застыл, и стал писать каждый год одно и то же и говорить одно и то же. А она говорила, что из меня не выйдет ничего, кроме того, что уже вышло.

            Адвокат. Господин Рябовский, насколько искренними были ваши чувства к О.Дымовой?

            Рябовский. Мне казалось, что я безумно любил ее…. Жил для нее…. Ах, зачем она была так обворожительна! Но однажды я понял, что наша с ней «любовь» условна и относительна и что не следовало бы связывать себя с этой женщиной…

            Адвокат. То есть вы не испытывали к ней настоящей любви? Это было мимолетное чувство?

            Рябовский. Возможно. Ольга часто плакала, обвиняла меня в неискренности, требовала доказательств моей любви. Это было мучительно! Ее любовь мне скоро наскучила. Все могло кончиться тем, что я бросился бы в Волгу или сошел с ума! Я устал… и мы расстались, но Ольга еще долго меня преследовала: искала у знакомых, заезжала в мастерскую… и видно было, что ей самой стыдно и горько…

            Судья: Есть еще вопросы к свидетелю обвинения?

            Прокурор: Нет!

            Адвокат: Ваша честь! Прошу пригласить свидетеля защиты!

            Судья: Просите!

            Судья: Представьтесь.

            О.Дымов. Осип Степанович Дымов, врач. Имею чин титулярного советника. Служу в двух больницах. Ежедневно принимаю больных. Частная практика очень мала – рублей на 500 в год.

            Судья: Расскажите историю вашего знакомства с Ольгой Ивановной.

            О.Дымов: Я был товарищем ее отца. Когда он заболел, дежурил у его кровати. Там и познакомился с Ольгой.

            Судья: Почему вы решили (неожиданно для нее самой) сделать предложение?

            О.Дымов: Ольга показалась мне особенной, не совсем обыкновенным человеком. Кроме того, я всю жизнь занимался только естественными науками и медициной, а она интересовалась искусствами и была, как утверждали ее знакомые, необыкновенно талантлива. Я влюбился!

            Адвокат: Интересно ли вам было богемное окружение Ольги Ивановны?

            О.Дымов: Я считаю, у каждого свое. Мне были чужды интересы окружения Ольги, но, хотя я и не понимал их споров о пейзажах и операх, театре и литературе, рассуждал так: если одни умные люди посвящают искусству всю свою жизнь, а другие умные люди платят за него громадные деньги, то, значит, они нужны.

            Адвокат: Как вы относились к этим мало знакомым вам людям?

            О.Дымов: Доброжелательно, ведь все они были приятелями моей жены.

            Адвокат: Что вы предпринимали для того, чтобы обеспечить достойное существование вашей жене?

            О.Дымов. Служил в двух больницах: в одной сверхштатным ординатором, а в другой – прозектором; принимал ежедневно больных и занимался у себя в палате. Завел небольшую частную практику.

            Адвокат: Заслуживает ли ваша жена сострадания? Перечислите положительные качества вашей супруги.

            О.Дымов Ольга молода, красива, умна, вероятно, талантлива… Я был в нее безгранично влюблен.

            Прокурор: Есть! Догадывались ли вы о том, что подсудимая вас обманывала?

            Дымов. Да, но по своей доверчивости я долго этого не замечал… А когда заметил, перестал смотреть ей в глаза, словно у меня самого совесть была нечиста…

            Прокурор: Часто ли она ставила вас в неловкое положение, выставляя напоказ свою ревность и увлеченность Рябовским?

            Дымов. Часто. Однажды мне даже пришлось утешать свою жену, рыдающую из-за неверности этого художника…

            Судья: Есть еще вопросы к свидетелю защиты?

            Судья: Итак, стороны выслушаны. Слово для обвинительного заключения предоставляется прокурору.

            Обвинительное заключение прокурора.

            Прокурор: Почему мы считаем Ольгу Ивановну «попрыгуньей»? Да потому, что за ней числится целый ряд грехов, а именно:

            • Подсудимая своей беспутной жизнью довела до смерти мужа, оставив отечественную науку без будущего светила медицины;
            • В образе Ольги Ивановны Дымовой А.П.Чехов наглядно показывает всю пагубность подобного «богемного» образа жизни. Ольга Ивановна не приносит пользы обществу, сплетничая с актрисами или гоняясь за очередной «знаменитостью»;
            • Ольга Ивановна не скрывает своего увлечения молодым художником, оскорбляя своим поведением Дымова, с которым подсудимая состоит в браке;
            • Она не проявляет интереса к служебным успехам мужа и не находит искренних слов, чтобы поздравить Дымова с защитой диссертации;
            • После 2-хнедельной разлуки подсудимая, встретившись с мужем на даче, тотчас отправляет его назад в город ради своей сиюминутной прихоти. Недаром Чехов считает ее «попрыгуньей».

            Считаю, что Ольга Ивановна Дымова заслуживает высшей меры наказания – изгнания ее из русской литературы.

            Судья: Слово защите.

            Заключение адвоката. Господин судья, господа присяжные заседатели. Мы выслушали прокурора, но я прошу глубже разобраться в причинах, побудивших мою подзащитную к подобным поступкам.
            Ольга Ивановна Дымова стала так называемой «попрыгуньей» из-за губительного воздействия ее богемного окружения.
            Жизнь в свое удовольствие, игра на рояле, относительный достаток, восхищение окружающих, стремление к комфорту и много свободного времени, которое некуда деть, кроме посещения спектаклей, концертов, сосьете и званых обедов – все это и привело Ольгу Ивановну на скамью подсудимых.
            Принимая во внимание молодость моей подзащитной, а также ее раскаяние в том, что не замечала рядом поистине необыкновенного человека, своего мужа, прошу быть к ней снисходительными и оставить Ольгу Ивановну Дымову в литературе для дальнейшего изучения.

            Судья: Последнее слово подсудимой.

            Судья: стороны выслушаны. Присяжным заседателям прошу удалиться для вынесения приговора.

            (Уходят и обратно заходят)

            – Что скажут присяжные?

            Присяжный: Мы достаточно хорошо разобрались в той ситуации, которая раскрылась перед нами. От имени присяжных заседателей хочу обратить ваше внимание на подсудимую.
            (указывая на Ольгу Ивановну Дымову)
            Перед нами молодая, почти юная красавица.
            Стройная девушка приятной наружности.
            Жизнерадостная, полная энергии, с красивым румянцем, обожающая выдающихся, необыкновенных, талантливых людей.
            Разве можно такую героиню выбросить из литературы?
            По ее виду можно предположить, что эта героиня выдержит критику еще не одного поколения учащихся.
            Мы решили оставить Ольгу Ивановну Дымову в литературе для дальнейшего изучения.

            (Остальные учащиеся голосуют, выносят вердикты «виновен», «не виновен».)

            Судья. Итак, приговор вынесен. Мы завершаем суровый и справедливый суд. Вы оценили всю сложность этого процесса? Самое главное, чему можно научиться при такого рода анализе явлений – это умение рассматривать вещи в разных точек зрения. Тогда становятся видны их сложность, неоднозначность, а мы при этом становимся мудрее и не столь скоропалительны в своих приговорах.
            Спасибо участникам. На этом дело о незаурядном человеке и его жене-«попрыгунье», ее порхающем взгляде на жизнь и делении людей на обыкновенных и необыкновенных считаю закрытым.

            xn--i1abbnckbmcl9fb.xn--p1ai

            Мотивы криминального сюжета в творчестве А.П. Чехова

            Говоря о многогранной личности А.П. Чехова и о различных сторонах его творчества, обычно мы вспоминаем, что он был не просто писателем и земским врачом, но и «тончайшим психологом», и « писателем‐эстетом ». Однако существует еще одно достоинство, которым обладал Чехов‐писатель : он достаточно профессионально писал рассказы на криминальную тематику: «Мертвое тело», «Следователь», «В суде», «Спать хочется», «Шведская спичка», «Драма на охоте» и многие другие. Чехов‐криминалист – вот еще одно определение талантливой личности писателя.

            После Сахалина у него появляются такие замечательные, глубокие рассказы, как «Убийство», «В овраге», «Мужики», «Бабы» и др. В их основе лежит криминальный сюжет. Рассматривая эти произведения, становится понятно, почему автора интересует уголовная тематика. Сахалинская каторга настолько поразила Чехова, что позже в своем творчестве он не просто пытается осмыслить и показать причины, побуждающие его героев совершать те или иные преступления, но и изображает душевные волнения тех, кто оказался на пути преступления и наказания. Но в то же время нам известно, что писатель еще задолго до сахалинской поездки написал ряд произведений на уголовную тематику. Значит, интерес к данной теме возник у него в начале творческого пути. Какие причины заставили обратиться молодого писателя к этой теме? Что это: дань моде или мировоззренческая позиция автора привлечь внимание общественности к подобной проблеме?

            Весной 1884 года А.П. Чехов получил звание уездного врача. С этого времени Чехов с удовольствием занимается медициной, но и не оставляет литературный труд.

            На протяжении двух лет он уделяет литературе только свободное время: «несколько часов в день и кусочек ночи». «Медицина, – замечает он, – не адвокатура: не будешь работать, застынешь» [1] . Любопытно, не правда ли, его противопоставление медицины адвокатуре? Почему не литературе, что, в общем‐то , ему ближе по духу? Возможно, потому, что сам Чехов был убежден в том, что писатель, прежде всего, должен быть не прокурором, а адвокатом. А возможно, ответ на этот вопрос кроется в деятельности А.П. Чехова как земского врача. Работая в Чикинской больнице, он не только принимает больных в амбулатории, ездит на вызовы, но и по долгу службы участвует в судебно‐медицинских вскрытиях. В письме к Н.А. Лейкину от 27 июня 1884 года он подробно описывает одно такое судебно‐медицинское вскрытие, которое проводил вместе с уездным врачом в присутствии судебного следователя: «Труп в красной рубахе, новых портах, прикрыт простыней… На простыне полотенце с образком. …Вскрытие дает в результате перелом 20 ребер, отек легкого и спиртовой запах желудка. Смерть насильственная, происшедшая от задушения. Пьяного давили в грудь чем‐то тяжелым, вероятно хорошим мужицким коленом» [2] . Этот случай, подробно описанный в письме, стал сюжетом рассказа «Мертвое тело», который впервые был опубликован в «Петербургской газете» в 1885 году.

            [1] Шубин, Б.М. Доктор Чехов / Б.М. Шубин. – М., 1982. – С. 37.

            [2] Маслов, А. Третья профессия Антоши Чехонте / А. Маслов // Милиция. – 1993. – № 1. – С. 38–40.

            [3] Чехов, А.П. Письма. ППС / А.П. Чехов. – М., 1949. – Т. XIV. – С. 233–234.

            Постоянная врачебная практика заметно обогащала художественную тематику его произведений. Чехов становился невольным свидетелем житейских конфликтов и драм. Медицинская практика давала писателю знания. «Недурно быть врачом и понимать то, о чем пишешь, – писал он А.С. Суворину 15 ноября 1888 года [3] .

            Вполне вероятно, что интерес Чехова к криминальному сюжету возник в то время, когда он, еще будучи студентом, прослушал курс судебной медицины. На четвертом курсе он пишет своему брату Александру: «…Кроме экзаменов (кои впрочем, еще предстоят только), к моим услугам работа на трупах». В этот период он пишет рассказы на уголовную тематику: «Случай из судебной практики», «Верба», «Вор», «Шведская спичка», «Драма на охоте» и т. д.

            Впервые рассказ «Случай из судебной практики» был напечатан в журнале «Зритель» в 1883 году с подзаголовком: Уголовный рассказ. Критик Ф. Змиев (Ф.И. Булгаков) относил этот рассказ к числу произведений, в которых «проглядывает несомненное дарование» автора [4] . В рассказе, написанном с присущими автору иронией и юмором, показан процесс суда над мещанином Сидором Шельмецовым. Сама фамилия персонажа уже дает представление, кто перед читателем. Дополняет характеристику образа описание внешности героя: «…малый лет тридцати, с цыганским подвижным лицом и плутоватыми глазками». Все эти детали как бы утверждают, что на скамье подсудимых он оказался не случайно. А обвиняли его «в краже со взломом, мошенничестве и проживательстве по чужому виду». Но подробное описание самих его преступлений в сюжете отсутствует. Автор в рассказе в значительной мере делает акцент на речь защитника подсудимого. Слова его настолько были проникновенны, что многие в зале начинали рыдать, а дам, одну за другой, выносили из зала суда. Не устоял даже прокурор, уже сказавший свое слово обвинения: «…беспокойно завертелся на кресле, покраснел и стал глядеть под стол…Слезы засверкали сквозь его очки». Он готов был изменить свое решение. Но защитник, видимо, переусердствовал. Конечно, каждый адвокат преследует одну цель: облегчить участь подсудимого, а, возможно, освободить его из‐под стражи. Защитник же, обладая, несомненно, даром красноречия, миновал факты, «а напирал больше на психологию». В результате, расчувствовался сам и расчувствовал своего подопечного. Тот «замигал глазками, заплакал…

            [4] Чехов, А. П. Комментарии. ППС в 30-ти томах / – А.П. Чехов М., 1983 – Т. II. – С. 493.

            – Виноват! Сознаю свою вину! Украл и мошенства строил!…

            И подсудимый рассказал, как было дело. Его осудили!» [5]

            Уголовная тема продолжает волновать писателя.

            Рассказ «Верба» впервые был напечатан 1883 году в журнале Н.А. Лейкина «Осколки» № 15. По мнению критика К. Арсеньева, в «Вербе» «психология автора остается до крайности элементарной, и рассказ соприкасается, по временам, с дневником происшествий». Но уже в этом рассказе А.П. Чехов приводит читателей к мысли, что в любом случае преступник будет раскаиваться за содеянное им преступление, даже если оно останется не раскрытым. Совершив убийство почтальона, ямщик чудесным образом остается неразоблаченным судебными органами. Но не испытав разоблачения и суда, он постепенно сходит с ума, не справившись со своими душевными переживаниями. Преступление тяжким бременем ложится на его плечи, и это становится самым страшным его наказанием. И однажды ему «пришлось бежать от совести в воду…» Ямщик утопился, потому что те, кто должен был привлечь его к ответственности, не захотели осложнять себе жизнь: «Чего на себя клепаешь, дурак! …Перебесились все, мерзавцы! Только путают дело… Преступник не найден – ну, и шабаш! Что ж тебе еще нужно? Убирайся!» [6] Такой ответ он услышал в участке, куда пришел с повинной.

            [5] Чехов, А.П. ППС в 30-ти т. / А.П. Чехов. – М., 1983. – Т. II. – С. 86–88.

            [6] Чехов, А.П. ППС в 30-ти т. / А.П. Чехов – М., 1983. – Т. II . – С. 102–105.

            В следующем номере журнала «Осколки» 1883 года был опубликован рассказ «Вор». Само название определяет тему произведения. Это был первый рассказ, где действительность изображается через восприятие героя, и этот принцип выдержан на протяжении всего рассказа. Герой, Федор Степаныч, находится в сибирской ссылке, куда попадает за кражу денег для любимой женщины. Автор передает его душевное состояние, тоскующего по родным местам, переживающего предательство своей возлюбленной Оленьки; чувствующего себя изгоем, чужим, никому не нужным и не интересным. Но герой понимает, что даже в ссылке люди могут прекрасно пристроиться, если у них есть деньги. «Мимо ворот на новенькой пролетке катил его земляк Барабаев. Земляк был в цилиндре и под зонтиком.

            «Визиты делает! – подумал Федор Степаныч. – И тут, скотина, сумел примазаться… Знакомых имеет… Было б и мне побольше украсть!» Герой не сожалеет о совершенном преступлении, потому что и здесь, в ссылке, видит несправедливость. И еще больше ожесточается. В приступе гнева убивает глупую птицу, которая жила в клетке у него в комнате. Размышления героя этого рассказа впоследствии формулируются в мысль автора в книге «Остров Сахалин» о том, что каторга человека не исправляет, а губит его морально и физически. Уже в ранних рассказах Чехова на подобную тематику, можно отметить, автор задумывается над проблемой наказания преступников. В этих рассказах прослеживается глубина мысли писателя и чувствуется душевный надлом героев.

            Не пренебрегал А.П. Чехов и шуткой над злободневными явлениями хроники происшествий [7] . В 1884 году в Альманахе «Стрекозы» впервые был опубликован рассказ «Шведская спичка». Об этом рассказе Чехов написал в письме от 19 сентября 1883 года к Н.А. Лейкину: «…а суть – пародия на уголовные рассказы. Вышел смешной рассказ». Называя «Шведскую спичку» пародией на уголовные рассказы, Чехов, несомненно, имел в виду многочисленные сочинения «уголовного» жанра, занимавшего видное место в малой прессе 80-х годов XIX века.

            [7] Измайлов, А.А. Чехов. Биография / А.А. Измайлов. – М.: Захаров, 2003. – С. 112.

            В 1884 году в газете «Новости дня» вышло серьезное произведение Чехова «Драма на охоте», которое представляет не только художественный, но и криминалистический интерес. В статье «Третья профессия Антоши Чехонте» кандидат медицинских наук А. Маслов утверждает, что писатель при работе над сюжетом произведения использовал личный опыт, полученный в результате проводимых судебно‐медицинских экспертиз, и профессионально с этим справился. В произведениях Чехова нельзя оспорить, – по мнению А. Маслова, – ни одной судебно‐медицинской детали.

            Героиня «Драмы на охоте», Оленька Урбенина, найдена смертельно раненой в лесу. А. Маслов подробно, с профессиональной точки зрения рассматривает это произведение [8] : «Чехов предусматривает даже такую деталь, как присутствие следователя на вскрытии тела Урбениной, производимого земским врачом. Протокол составлен с соблюдением всех требований, предъявляемых к судебно‐медицинским документам. Из текста видно, что автору неоднократно приходилось самому производить вскрытия, исследовать и описывать повреждения, что, хорошо знают судебные медики, требует не только теоретических, но и достаточно практических навыков. А. Чехов проявляет профессиональный интерес к тщательному осмотру и исследованию одежды. … А.П. Чехов доносит до читателя существенные детали вскрытия, со знанием дела описывает резаные, колото‐резаные … раны, не забывает установить локализацию, глубину повреждений, отметить состояние краев и рубцов раны. На основании исследований Урбениной, ее одежды врачи конструируют картину произошедшего преступления.

            «Драма на охоте» – произведение художественное, но методически верно раскрывает возможности судебно‐медицинской экспертизы».

            И здесь А. Чехов не отступает от своего правила правдиво изображать жизнь. Именно об этой особенности творчества писателя говорил К.И. Чуковский: «…Будет уместно отметить еще одну чудесную черту в психическом облике Чехова. Черта эта определяла собой характер всего его творчества. Эту черту я назвал бы: максимализм правдивости» [9] .

            [8] Маслов, А. Третья профессия Антоши Чехонте/А. Маслов // Милиция. – 1993. – № 1. – С. 38–40.

            [9] Чуковский, К.И. О Чехове / К.И. Чуковский. – М., 1971. – С. 72.

            Знакомясь с деятельностью и досахалинским творчеством А.П. Чехова, а именно. С теми рассказами, в основе которых лежит криминальный сюжет, можно предположить, что писатель еще задолго до принятия решения отправиться на Сахалин «запрограммировал» себя на эту поездку. Уже в 80-е годы его интересовали судебная система, уголовное право, проблема пожизненности наказания, которая для того времени была очень острой и важной. Эта тема нашла отражение в рассказе «Пари» (1888 г.). В нем есть такие размышления молодого А. Чехова: «Казнь убивает сразу, а пожизненное заключение медленно», «то и другое одинаково безнравственно…, потому что имеет одну и ту же цель – отнятие жизни…» [10] В рассказах этого периода у Чехова отчетливо прослеживается тема одиночества и человеческого отчуждения. Человек становится одинок тогда, когда вокруг него происходит непонимание, повсюду он сталкивается с равнодушием. Герои в рассказах А.П. Чехова равнодушны и отчуждены не в силу своих недостатков, а в силу всеобщих свойств мира. Вспомним рассказ «Спать хочется», написанный во второй половине 80-х годов XIX века. В нем автор обращается к проблеме убийства. Тринадцатилетняя девочка, отданная в услужение хозяину сапожной мастерской, приставлена была нянькой к младенцу. Кроме своих непосредственных обязанностей она должна была помогать в доме по ведению хозяйства: ставить самовар, чистить калоши, мыть полы, убирать комнаты, топить печь, бегать в лавку, помогать в кухне чистить картошку. А ночью она, выбившись из сил, нянчила ребенка, который постоянно плакал. Ей очень хочется спать, голова сама клонится ко сну, мысли путаются, но она получает от хозяина оплеуху и просыпается, качает ребенка и вновь впадает в короткий сон. Но выспаться ей не удается, наступает утро, и снова девочка то и дело слышит распоряжения хозяев:

            – Варька, ставь самовар!

            – Варька, почисть картошку!

            – Варька, помой снаружи лестницу…

            – Варька, покачай ребенка!

            Автор на примере жизни девочки‐подростка показал причины, ведущие к преступлению. Подросток находится в постоянных хлопотах и заботах о ком‐то , но не имеет права как следует выспаться. Взамен за свои услуги девочка не получает ни теплого, ласкового слова, ни сочувствия, о ней никто не заботится, не волнуется, ей никто не скажет, что пора спать. Она одна в мире взрослых, которым нет до нее никакого дела. Отчаянно борясь со сном, качая младенца, девочка уходит в полусон, где ею овладевает ложное представление, что враг, который не дает ей спать, – это ребенок. «Смеясь, подмигивая и грозя… пальцами, Варька подкрадывается к колыбели и наклоняется к ребенку. Задушив его, она быстро ложится на пол, смеется от радости, что ей можно спать, и через минуту спит уже крепко, как мертвая…» [11]

            [10] .Есин, Б.И. Чехов – журналист / Б.И. Есин. – М…, 1977. – С. 36.
            [11] Чехов, А.П. Избр. Соч. в двух томах / А.П. Чехов – М., 1979. – Т. 1. – С. 257.

            Изображая причины, побудившие совершить преступление, Чехов утверждает, что важнейшими факторами являются человеческое равнодушие и одиночество. Равнодушные взрослые и одиночество подростка в рассказе «Спать хочется» привели к страшной трагедии. Люди часто не замечают страданий ближних, их не волнуют чужие судьбы и переживания. И это хорошо изобразил писатель в рассказе «В суде» (1887 г.).

            Именно на заседании суда мы узнаем криминальную историю главного героя Харламова. Во время судебного процесса герой интуитивно почувствовал образовавшуюся вокруг него глухую стену непонимания и равнодушия. «Он встретил здесь не то, что ожидал. Над ним тяготело обвинение в убийстве, а между тем он не встретил здесь ни грозных лиц, ни негодующих взоров, ни громких фраз о возмездии, ни участия в своей необыкновенной судьбе; ни один из судящих не остановил на нем долгого, любопытного взгляда…» [12] Знакомясь дальше с рассказом, мы убеждаемся в невиновности Харламова, но с горечью понимаем, что героя не оправдают, потому что судят его равнодушные, безразличные судьи. И это ощущает на себе Харламов: «Пасмурные окна, стены, голос секретаря, поза прокурора – все это было пропитано канцелярским равнодушием и дышало холодом, точно… судили его не живые люди, а какая‐то невидимая, бог знает кем заведенная машинка…» И если не суд поможет разобраться в человеческой беде, докопаться до истины, то кто же защитит человека? А.П. Чехов следует своему призванию. Он как литератор должен защищать человека, точно так, как адвокат в суде должен защищать подсудимого.

            В 1889 году он обращается к проблеме пожизненного наказания, ознакомившись с лекциями по уголовному праву, судопроизводству и тюрьмоведению, по которым готовился к экзаменам его брат Михаил, оканчивающий юридический факультет. Чехов задается вопросом: «Все наше внимание к преступнику сконцентрировано на нем до момента вынесения приговора, однако стоит отправить его на каторгу, в тюрьму, – и о нем забывают совершенно. Но что происходит с ним там?» [13] Возможно, это стало одной из причин, которая заставила писателя отправиться на Сахалин. После Сахалина цепь прежних раздумий о мотивах преступления продолжалась, но на новом уровне [14] .

            Знакомство с тюрьмами Сахалина, с условиями жизни и быта каторжан окончательно сформировало у А.П. Чехова накопленные знания и опыт, и этим он завершил свои жизненные наблюдения, поставив точку и доказав себе, что в том, что происходит с человеком до совершения преступления и после, виновато общество и тюремная система.

            [13] Шубин, Б.М. Доктор Чехов / Б.М. Шубин. – М., 1982. – С. 37.

            [14] Маслов, А. Третья профессия Антоши Чехонте / А. Маслов // Милиция. – 1993. – № 1. – С. 38–40.

            [3] Чехов, А.П. Письма. ППС / А.П. Чехов. – М., 1949. – Т. XIV. – С. 233–234.

            [4] Чехов, А. П. Комментарии. ППС в 30-ти томах / – А.П. Чехов М., 1983 – Т. II. – С. 493.

            [5] Чехов, А.П. ППС в 30-ти т. / А.П. Чехов. – М., 1983. – Т. II. – С. 86–88.

            [6] Чехов, А.П. ППС в 30-ти т. / А.П. Чехов – М., 1983. – Т. II . – С. 102–105.

            [7] Измайлов, А.А. Чехов. Биография / А.А. Измайлов. – М.: Захаров, 2003. – С. 112.

            [8] Маслов, А. Третья профессия Антоши Чехонте/А. Маслов // Милиция. – 1993. – № 1. – С. 38–40.

            [9] Чуковский, К.И. О Чехове / К.И. Чуковский. – М., 1971. – С. 72.

            [10] .Есин, Б.И. Чехов – журналист / Б.И. Есин. – М…, 1977. – С. 36.

            [11] Чехов, А.П. Избр. Соч. в двух томах / А.П. Чехов – М., 1979. – Т. 1. – С. 257.

            [12] .Чехов, А.П. В суде / Собр. Соч. в 12-ти томах /А.П. Чехов. – М., 1964. – Т. 4. – С. 370–377.

            [13] Труайя, Анри. Антон Чехов / Анри Труайя. – М., 2004. – С. 171.

            [14] Полоцкая, Э.А. Движение художественной мысли / Э.А. Полоцкая, А.П. Чехов. – М.,1979. – С. 124.

            chekhov-book-museum.ru